Моя прекрасная ошибка  - Ви Киланд

Есть дьявол в бутылке, глядящий прямо на меня, Он манит меня, но я знаю, что это испытание… Если я сделаю хоть глоток, то стану дьявольским сыном… Буду вести себя как дурак, продам ему душу перед Богом и всеми, Но, Боже, я знаю, я причиняю боль только тем, кого люблю.

Однако это была бы излишняя откровенность, которую я не могла себе позволить.

– Ну, не знаю. Возможно, что-нибудь из Maroon 5.

Поскольку врать я совсем не умела, то отвела глаза. А когда снова посмотрела на него, увидела, что он насмешливо щурится.

– Что не так? – вызывающе спросила я.

– Брехня.

– Что вы имеете в виду? – возмутилась я, пытаясь прикинуться дурочкой. Как назло, я почувствовала, как мои щеки запылали под его насмешливым взглядом.

– Есть какая-то песня, о которой вы подумали сразу. И это уж точно не сладенькие песенки чертова Maroon 5. – Он потер подбородок. – Держу пари, что таких песен даже несколько.

Вместо того чтобы продолжать лгать, я решила перехватить инициативу.

– А какая ваша песня, о мудрый и всезнающий профессор?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– «Я иду, я иду, я ухожу».

– Боб Дилан?

– Точно.

Хм… Как я ни старалась, я не могла вспомнить ни слова, но я знала, что это была серьезная и искренняя песня. И я определенно буду слушать ее сегодня вечером, воспользовавшись одолженными в колледже наушниками Bose. Нет лучшего способа отточить свои навыки критического восприятия, чем пытаться разгадать тайну Кейна Уэста. Но раз уж он поделился со мной, я чувствовала себя обязанной ответить ему тем же.

– «Боль»^[2].

Он кивнул.

– В исполнении самого Джонни Эша или группы «Nine Inch Nails»?

Я улыбнулась.

– Джонни. Только он, навсегда. Любимый певец моей мамы.

Между нами возникла напряженность, когда мы смотрели друг на друга. Я чувствовала ее каждый раз, когда мы были вместе. В разное время это было по-разному, но напряжение было всегда – казалось, искрил и потрескивал сам воздух. Сегодня это странное чувство не имело сексуальной природы, скорее оно было вызвано пониманием и сочувствием. У нас обоих были весьма печальные переживания в жизни, соответствующие словам песни. И это напомнило мне…

– До меня дошли еще кое-какие слухи о вас.

– В самом деле?

– Ну, вообще-то теперь я знаю, что это правда. Так что это, скорее всего, и не слухи вовсе.

– Значит, вы догадалась, что слухи о том, что я высокомерный засранец, на самом деле правда, да? – поддразнил меня Кейн. – Что ж, это было нетрудно.

– На самом деле я имею в виду слухи о том, что вы были когда-то рок-звездой, подписавшей договор с известным музыкальным лейблом.

Едва произнеся эти слова, я в ту же секунду поняла, что совершила огромную ошибку. Выражение лица Кейна, до сих пор приветливое и иронично-веселое, стало холодным и серьезным. Я переступила черту, попав на запретную территорию, на которой он меньше всего хотел бы меня видеть. Он не просто рассердился, он был в ярости.

– Держитесь подальше от моей личной жизни, Рэйчел. – Я открыла рот, чтобы извиниться, но он прервал меня: – Вам пора на другую работу. И, возможно, в ближайшее время она останется у вас единственной.

С этими словами он подхватил свою кожаную сумку и рванул прочь из аудитории.

Он обозначил свой уход, громко хлопнув дверью, так, что задрожали стекла и со стен посыпалась штукатурка.

* * *

– Ты уверена, что все в порядке?

Чарли спрашивал уже в третий раз. Первый раз, когда я уронила на пол полный поднос с напитками. Два стакана разбились вдребезги, а я была так рассеянна, что порезала палец, собирая их. Во второй раз я настолько была не в себе, что перелила пиво из крана через край кружки. Теперь Чарли собирался уходить, и его лицо излучало нешуточное беспокойство.

– Все хорошо, Чарли. Я просто немного устала, – солгала я. – Работала над планом лекции, и у меня немного болит голова. Но я в порядке. Мне жаль, что так вышло.

– Да черт с этими стаканами, лишь бы ты была в порядке. – Он посмотрел мне в глаза. – Ты уверена? Я могу остаться, а ты поезжай домой, отдохни.

Я постаралась улыбнуться как можно беспечнее.

– Все в порядке. Но спасибо тебе.

В любом случае вечер среды был самым спокойным на неделе. Сегодня работали только мы с Элом, старым другом Чарли, тоже полицейским на пенсии, который несколько вечеров в неделю подрабатывал в баре. Я была рада, что Ава сегодня не вышла и меня некому было допрашивать о причине моего плохого настроения. Весь вечер мои эмоции метались между чувством вины из-за того, что я влезла в жизнь Кейна, и злостью на то, что он повел себя как полный засранец, когда я упомянула о его прошлом.

В небольшой открытой обеденной зоне, примыкавшей к бару, было всего несколько посетителей, и у меня оставалось достаточно времени, чтобы проанализировать то, что произошло сегодня днем между мной и Кейном. Было совершенно очевидно, что я рискнула сунуться на территорию, где мне были не рады, но я чувствовала, что это вовсе не из-за наших формальных отношений – работник – начальник. Он первым начал совать нос в мою личную жизнь, так что не похоже, что личные отношения были для него под запретом. Скорее всего, я задела его за живое, а не просто раздвинула границы дозволенного. Он велел мне держаться подальше от его личной жизни, но, по не вполне понятным для меня самой причинам, я была уверена, что он имел в виду немного другое – держаться подальше от какой-то определенной части его личной жизни.

Впрочем, не это меня беспокоило. Не поймите меня неправильно, мне, конечно же, было жаль, что я расстроила его. Мне было стыдно, если бы я вторглась в жизнь любого человека, высветив в ней, вопреки его желанию, какие-то запретные страницы. Но меня смущало, насколько сильно я была этим расстроена. Меня физически влекло к Кейну, этого я не могла отрицать – да кого бы не влекло на моем месте? Но моя реакция на его грубые и резкие слова заставила меня понять, что мое влечение к нему было не просто физическим. Приходилось признать, что я влюбилась в этого чертова профессора. С самого первого дня я была им очарована.